День тянулся на редкость долго. Люди нестройными очередями забивали магазины, заполняли автобусы, проносились на улице, стараясь куда-то успеть, что-то сделать. К сожалению, меня это не обошло. Я так же, как и другие, носился по магазинам и томился в многометровых очередях, хотя на самом деле единственное, что я сделал за тот день – купил себе пачку «Мальборо». А затем обыденная ругань, спешные приготовления – одним словом дом. И дома мне пришлось выслушивать монологи матери, периодически срываясь в комнату, отвечая на звонки и снова возвращаясь к выслушиванию монологов. И откуда такое чувство, что так и должно быть? И откуда так долго, но незаметно подползла полночь? И куда делись эти люди, которые так целеустремленно ходили вокруг? Ах, да…Новый год. Сегодня в минуту между последним воскресеньем и первым понедельником будет звон часов, будет шампанское, будет момент торжественности, будут песни радости и счастья…Да, действительно. Как я мог забыть? Ведь эта минута длилась еще дольше, чем весь день. В эту минуту я смотрел в зеркало, а из другой комнаты доносился звон кремлевских часов. В минуту между последним воскресеньем и первым понедельником ко мне явился демон и с измученной улыбкой положил руку на правое плечо. Минуту, похожую на вечность мы смотрели на отражения друг друга. Я так и не обернулся, хотя в его взгляде виделось понимание и сочувствие. Даже жалость. Жалость, которая приводит в бешенство. В минуту между последним воскресеньем и первым понедельником я был зол. В минуту между последним воскресеньем и первым понедельником ко мне явился ангел и положил руку на левое плечо. Минуту, похожую на вечность мы смотрели на отражения друг друга. И во взгляде его не было ни понимания, ни сочувствия, ни жалости, но была насмешка и надменность. Наивная, над которой можно только посмеяться. В минуту между последним воскресеньем и первым понедельником я был весел. В минуту между последним воскресеньем и первым понедельником я смотрел в отражение своих глаз и видел там пустоту. В ночь первого понедельника я вышел во двор и сел на скамейке, на остановке. А вокруг снова появились люди. Вверх летели фейерверки, вниз – бутылки и банки, в разные стороны – смех и радостные выкрики. «Парень, а ты что здесь сидишь? Праздник же!» - с добродушной улыбкой спросил какой-то из прохожих. Я изобразил вежливую улыбку какому-то, который говорил. И сидел в окружении одинаково радостных лиц еще несколько часов, похожих на вечность. И откуда же может взяться столько терпения? А народ со временем пропал. Исчезли фейерверки, смолкли голоса, остались только бутылки и банки. И пачка из-под сухариков. Она напомнила, что в кармане все еще лежит запакованная пачка «Мальборо». В ночь первого понедельника я сидел на скамейке один с нераспечатанной пачкой сигарет. В ночь первого понедельника на этой остановке с автобуса сошла девушка. Я открыл пачку и протянул ей, она вытащила одну сигарету и закурила. Тоже самое сделал я. Сидели молча. В утро первого понедельника я очнулся на остановке посреди пустого города от того, что замерз. Вокруг холодная тишина на многие километры. Вот ведь странность, подумал я – одиночество следует неотступно и независимо от количества людей вокруг, а уединение приходит во сне в образе человека…А курить-то хочется…и горло пересохло…а в пачке «Мальборо» двух сигарет не хватает. А город вокруг пустой…