Прислали на e-mail:
Пока все спорят, что такое готика и кто есть гот,
а кто – никто, мы для себя это решили:
Наша этика
Прежде всего, гот – это романтик. Романтик с большой буквы, для
которого важна Свобода. Свобода тоже с большой буквы.
Но человек живет в мире людей и вынужден считаться с его законами.
В этих условиях Свобода трансформируется в разумный эгоизм и прагматизм.
Однако все же далеко не всегда хочется обитать в нашем ханжеском,
жадном, вороватом, уродливом и невежественном обществе.
Мы хотим жить в дружественном и благородном сообществе, и
намереваемся отказывать вороватой серости в праве вторгаться в нашу
жизнь. Пусть называют это эскапизмом – но это защитная реакция от
надменного понукания и попыток ханжей влезать в душу своими немытыми
лапами.
Однако мы назвали бы этот путь не эскапизмом, а элитарностью.
Элитарные группы, подобные готам, не поддающиеся гипнозу пошлым
масскультом, существовали во всех культурах в различных обществах.
Мы не хотим иметь в качестве идеала упрощенных и выхолощенных
героев в «новорусских» ремейках старых сказок.
Это наш идеал? Не хотим!!!
Мы неагрессивны, хотя и будем пытаться стоять за себя, за свое
достоинство и идеалы. Возможно, эта неагрессивность связана с большим
количеством девушек, которые имеются в рядах готов. А может – с
нежеланием придерживаться морали кулачного права.
Готика – явление европейской культуры. Высокой культуры. Но в этой
фразе главным словом является «культура». Культура – это то, что
отличает нас от животных.
Культура с большой буквы.
Культура может и имеет право ограничивать Свободу.
«Мы такие – какие мы есть», могут сказать и дети помойки. Свобода
быть свиньей, возможно и имеет право на существование, но готы – не
свиньи! Оставим свинство детям помоек и ханжам, которые, прикрываясь
разглагольствованиями о христианской культуре, благословляют лысых
отморозков разрисовывать могилы фашистскими знаками.
Памятники истории, архитектуры и культуры достойны преклонения.
Избрать местом своего нахождения старинные места скорби – значит сделать
их атмосферу частью своей поэзии… Можем ли мы вести себя как вандалы?
Нет, не можем и не должны. Темная эстетика предполагает возвышенную
утонченность, печальную созерцательность, викторианскую романтичность,
сумеречный аристократизм, а не грязное варварство «детей помойки» и
кошкодавов.
А вот бескультурье – понятие интернациональное. И нам одинаково
неприятны как скинхеды, грабящие в темных подворотнях тех, кто слабей,
прикрываясь «расовой теорией», так и таджикские цыгане – приезжающие в
наш город «на заработки» - для обворовывания прохожих. Мы выше
национализма.
Этические моменты темной эстетики
Мы приверженцы темной эстетики. Но «темное» не есть зло. Если
«свет» рассматривать как синоним «порядка» - абсолютной и неизменной
регламентации, то «тьма» - символизирует хаос, изменчивость. Возможно,
найдутся фанатики, которые готовы жить при абсолютном «свете» или при
абсолютной «тьме», но это уже из области патологии.
Мы живем в мире, где есть место и тьме и свету, где они постоянно
сталкиваются, и, словно обволакивая друг друга, образуют причудливые
узоры, там, где есть место мерцающей красоте, тайне.
Это особенно важно в тех условиях, когда понятие «свет» взято на
вооружение ханжами, и, благодаря этим хозяевам криводушных истин,
символом «света» стало пуританство.
В «свете» стало неуютно.
Темная эстетика – это поэзия, литература, арт, музыка. Темная
эстетика – это то, что дает смысл жизни людям, уставшим от телевидения,
желтой прессы, музыки, рассчитанной на примитивные инстинкты приматов,…
она дает пищу для интеллекта, для созидания, ее могут понять и принять
лишь избранные. Она не ограничивает себя какими-то рамками, кроме тех,
которые каждый налагает на себя сам.
Темный эстет – истинный ценитель прекрасного. Он чувственен и
изыскан, его привлекает все таинственное и необычное.
Чувственность и ощущение прекрасного трудно ожидать от людей, не
обремененных интеллектом, культурой и аристократичностью. Для этого
плебса важны наращенные на гормонах мышцы, агрессия и выползшая из
тюремных бараков мораль.
В противовес этому грубому герою безликой человеческой толпы, готы
подчеркивают свою утонченную изысканность, интеллект и интеллигентность,
которые имеют свои внешние символы: утонченная аристократичность,
чувственная нежность, длинные волосы, мягкость поведения, подчеркнуто
астеническое телосложение и поэтичность.
Разумеется, у «перекаченных кабанов», имеющих гору мышц и зачатки
интеллекта, будут возникать усмешки по поводу утонченно-женственного
парня – гота в отношении его некабаньего вида. Он не «дистрофик», не
«одевается как баба» – это иная, интеллектуальная культура,
ориентированная не на грубую силу, а на отточенность ума.
В нынешнем пуританском обществе принято скрывать проявления
дружбы. Любой дружеский эмоциональный взгляд тут же будет истолкован как
проявление извращения. Но если готу при обращении к другу не хочется
делать свой взгляд искусственно выхолощенным и безжизненным? Это у них –
у пуритан – дружба сведена к меркантильным, деловым отношениям.
Представьте себе бескорыстного друга – Гобсека или мерзейшего Иудушку
Головлева. Ваши ли это идеалы дружбы? И имеют ли моральное право такие
нравственные уроды диктовать нам с кем и как дружить, и как внешне
проявлять свои чувства к друзьям или знакомым?
При всей меланхоличности в наших отношениях, мы хотели бы
открытости в выражении симпатий и антипатий. Поэтому гомоэротика
(вспомните «Интервью с вампиром») – это не тема постели – это вопрос
эстетики. Хотя для людей с неразвитым интеллектом, вопрос об эстетике
слишком сложен. Увидев увлеченную беседу двух парней со светящимися от
симпатии глазами, для неотягощенного интеллектом пуританина, вывод
однозначен: беседа закончится кроватью. Это просто другая культура,
другая мораль. Во всем видеть только греховное и страшиться всего того,
что хотя бы косвенно напоминает это греховное. Мы не пуритане! Пусть
ругают за глаза и тайно завидуют! Они этим обделены и знают это. Отсюда
и злость. Отсюда агрессия и попытки подачи всего в ущербном и
извращенном виде.
Считается, что готам свойственно меланхолическое восприятие мира.
Это не признак надменности или спеси. Просто понимание того, что в мире
помимо красоты есть и уродство – вызывает грусть, а отстраненность –
дает способность оценить изящество такой игры.
На становление и самоосознание готов большое значение оказали
сатанисты, от коих готы почерпнули некоторые символы: крест, и, в
меньшей степени, пентаграмму. Крест, как прямой, так и перевернутый.
Эта атрибутика воспринимается нами как честь темной эстетики, без
привкуса идеологии и философии.
Почитание символов смерти – характерная черта этики готов. Она не
связана с сатанизмом, где этим символам придается не эстетическое, а
оккультное значение.
Наша эстетика
Романтизм и чувство прекрасного, печальная созерцательность и
меланхолическая утонченность. Мы любим размышлять на фоне древних
развалин, в безлюдных местах суровой дикой природы и покрытых пылью
веков местах скорби.
К сожалению, не повезло нашему региону с древними развалинами. А
развалины того, что есть, обычно усыпаны штукатуркой, битым кирпичом и
деревянной щепой. Индустриальная романтика – это на любителя.
Однако нам повезло с природой: нордической, сумрачной. Деревья на
камнях с лишайником и торчащими корнями. Немногочисленные остатки
печально-старых чащоб – древлепущи. Фьорды с ледяной водой. Влажная вата
тумана. Хрустальные звуки «В пещере горного короля» Э. Грига. Муаровый
закат умирающего солнца тонет в облаках. Пламенеет закатный знак. Томные
порывы холодного ветра. Опавшие листья на свинцовой воде.
Готическое уединение. Либо тепло друзей, особенно осязаемое на
прохладном фоне тронутой тленом природы. О Верлене. Об Уальде. О
Бодлере. «Вы помните, что видели мы летом?/ Мой ангел, помните ли вы?».
Мы растворяемся в чаше мироздания и любви друзей.
Послесловие: Фекла Константиновна заявила, что она напишет свой
манифест, так как этот ей не понравился. Сейчас она бесцеремонно сдирает
текст с какой-то книжки о "призраке готов, который ходит по Европе"
